Татарча Русский English

В ожидании слова. VII Международный фестиваль национальной драматургии им.К.Тинчурина

Истина рождается в диалоге

В Казани вновь прошел фестиваль, увенчанный именем одного из основоположников татарского театра и татарской драматургии Карима Тинчурина. И если в предыдущие годы он был республиканским, то в нынешнем приобрел новый статус — во-первых, международный, во-вторых, с акцентом на национальной драматургии. Участниками фестиваля стали драматические театры Татарстана, Хакасии, Башкирии, Казахстана, Чувашии и Калмыкии, а первым событием - круглый стол «Проблемы развития национальной драматургии в современном обществе». Тема сложная, требующая глубокого осмысления, потому что в драматургическом материале для национальной сцены, как правило, сконцентрированы традиции и психология народа, важные исторические вехи и сегодняшний день. И все же участники круглого стола, а среди них были руководители театров, режиссеры, театроведы, подчеркивали самый значимый момент — острый дефицит современных пьес. Если точнее, хороших пьес. Потому что в том же Татарстане при поддержке регионального Министерства культуры и Союза писателей республики проводится конкурс «Новая татарская пьеса», авторы, признанные лучшими, получают дипломы и премии, а их произведения формируются в специальные сборники и выходят в свет. Но режиссеры по-прежнему ставят национальных классиков, либо сами берутся за перо. И, к слову, нередко справляются с творческой задачей совсем неплохо. Например, Борис Манджиев - художественный руководительНационального драматического театра им. Б. Басангова (г. Элиста), но о нем речь впереди.

Встреча за круглым столом отчетливо обозначила не только общие болевые точки, но и стремление переломить ситуацию и двигаться в одном направлении. Театры живут в ожидании нового Слова в современной национальной драматургии. В этой связи одним из главных результатов можно считать идею создать творческую лабораторию по национальной драматургии при Союзе театральных деятелей России, которую поддержала приехавшая на фестиваль Марина Михайловна Корчак, заведующая кабинетами драматических и национальных театров СТД РФ.

Итак, Тинчуринский фестиваль, несмотря на трудности, которые он сумел достойно пережить за достаточно большой отрезок времени (его история началась в 1991 году), по-прежнему работает на объединение. Это не соревнование, а встреча друзей, творческий диалог. Причем, теперь уже диалог разных народов и культур. А связующая нить — Карим Тинчурин, чьи пьесы по-прежнему актуальны и, что очень важно, ставятся не только в Татарстане, а также Татарский государственный театр драмы и комедии, которому в 1988 году присвоили имя этого выдающегося драматурга.

К сожалению, на VII Тинчуринский фестиваль, в силу разных причин, не смогли приехать коллективы Белоруссии, Украины, Карелии. Но организаторы уверены, что впереди немало интересных встреч. Ведь национальная драматургия — понятие многогранное.

От драматурга Тинчурина — до «Хрустального Карима»

Главным призом фестиваля, который получили все театры-участники, стал «Хрустальный Карим». Так с легкой руки актрисы Тинчуринского театра Джамили Асфандьяровой назвали красивый памятный знак с изображением Тинчурина. Кроме того, дизайнеры предусмотрели специальную подсветку, что сделало его еще более эффектным. Каждый раз, когда перед показом очередного спектакля на сцену приглашались представители того или иного театра для вручения памятного знака, медленно гас свет, и в темноте загорался «Хрустальный Карим», вызывая восторг и овации зрителей. Карим Тинчурин стал зримым символом Театра.

А ведь судьба этого драматурга, актера и режиссера — такая яркая и трагичная — не только пример истинного служения искусству, но достойный сюжет для пьесы. В разные годы Карим Галиевич Тинчурин возглавлял национальные театральные коллективы в Самаре, Оренбурге, Астрахани, а в 1933 году основал Татарский государственный театр драмы и комедии. Он написал немало по-настоящему талантливых произведений, и не случайно уже много лет Татарский государственный академический театр им. Г. Камала каждый свой сезон открывает тинчуринской «Голубой шалью», а визитная карточка самого Тинчуринского театра — «Угасшие звезды».

Жизнь Тинчурина пришлась на страшные годы — как и многих талантливых людей, его не обошла участь «врага народа». Сегодня кажутся абсурдными обвинения в участии в националистической организации, в шпионаже в пользу Японии и вредительстве на культурном фронте, но в парализованном страхом государстве лишних вопросов никто не задавал. Тинчурин был предан, в том числе и актерами своего театра, написавшими один из доносов. 15 сентября 1937 года театр отмечал 50-летие своего художественного руководителя, а на другой день он уже был в тюремной камере. Ровно через год и один месяц — 15 ноября — его расстреляли. Жена Тинчурина Захида, начинавшая когда-то как актриса, но потом ставшая учителем, не отреклась от мужа, за что и была изгнана отовсюду и лишена имущества. Невозможно представить, как она жила, скитаясь по углам и перебиваясь случайными заработками, но в течение десяти лет Захида Тинчурина носила передачи в казанскую тюрьму, не зная, что Карима Галиевича уже нет в живых. И каким чудом ей, бездомной, удалось сохранить его документы, фотографии, рукописи, личные вещи? В 1955-м Тинчурина реабилитировали, спустя семь лет его именем назвали улицу в центре Казани, а Захида ханум прожила очень длинную жизнь, передав перед своим уходом все эти ценные вещи. Сегодня они в музее Тинчуринского театра. Поскольку место захоронения Карима Тинчурина было неизвестно, Захида Тинчурина оставила завещание: когда ее не станет, в день памяти Карима Галиевича можно приходить к ней на могилу — они ведь одно целое.

Так и было все это время, пока, наконец, из архивов ФСБ удалось получить информацию о том, что Карим Тинчурин похоронен в братской могиле на Архангельском кладбище Казани. А дальше — знаки, почти мистические. Тинчуринский фестиваль 2014 года, задуманный в новом качестве, открывали именно 15 сентября — в день рождения драматурга. Утром мулла впервые совершил поминальную службу на его настоящей могиле. Когда в тишине кладбища читалась молитва, на могильную плиту сел белый голубь и вспорхнул в небо лишь тогда, когда были произнесены последние слова. Птицу видели многие, говорили потом, что прилетала душа Карима Тинчурина. Пройдет время, и реальное событие станет легендой.

И еще один важный знак. Открылся фестиваль спектаклем Татарского государственного театра драмы и комедии им. К. Тинчурина «Привередливый жених» по одноименной пьесе Карима Тинчурина. Режиссер Рашид Загидуллин, и он же автор сценографического решения, взял не самое известное сочинение, написанное в 1915 году, и наполнил его такой энергией радости, что простоватый сюжет о несговорчивом женихе Рашиде, сыгранном Ильнуром Байназаровым, превратился в хитросплетение интриг и невероятных приключений, а главное — в историю о настоящей любви. Здесь все построено на буффонаде и открытых красках, и в заданных режиссером условиях так органичен дуэт сестры Рашида, элегантной и пластичной Нагимы и ее стремительного, буквально парящего по сцене и вечно жующего перемячи (пирожки) супруга Рамазана в замечательном исполнении Джамили Асфандьяровой и Зульфата Закирова. Столько жажды жизни в свахах Джиган (Гузель Гарапшина) и Шамси (Миляуша Назмиева), и так непосредственна и обаятельна служанка Гайни Резеды Саляховой, которой в финале предстоит из Золушки превратиться в принцессу — потому что именно эту девушку искренне полюбил привередливый жених. Немало забавных моментов в сценах раскручивания на деньги Рашида предприимчивым издателем Ильясом (Артем Пискунов) и его командой. Чего только стоит их протяжный возглас «Портмоне-е-е!», когда жених достает свой необъятный кошелек, буквально гипнотизируя жаждущих поживиться. Поневоле вспоминаются реальные истории из нашей жизни, когда в поисках инвестора для того или иного проекта люди нередко теряют лицо.

В спектакле «Привередливый жених» много музыки (композитор Масгут Имашев) в живом исполнении оркестра театра под управлением Ксении Мухаметзяновой, звучат замечательные песни на стихи Гульшат Зайнашевой. В очень простую по своему решению сценографию Рашид Загидуллин вписал фотографии старой Казани и буквально несколько ярких штрихов, а все остальное заполнила талантливая игра актеров.

Второй день фестиваля начался с трагической ноты - Хакасский национальный драматический театр им. А.М. Топанова представил драму «Хан Мирген» по пьесе Валентина Шулбаева,положившего в основу повествования древнехакасский эпос. Поэма «Хан Мирген» полтора тысячелетия передавалась из уст в уста, и лишь в XX веке ее перенесли на бумагу от народной сказительницы Анны Курбижековой. Коротко сюжет выглядит так. В древнем мире все время льется кровь, потому что хакасский правитель Хан Мирген беспрестанно воюет с уйгурами. По законам степи его дети должны идти на войну в первых рядах, но так случается, что сын Крис покинул поле боя, как выясняется потом, не из-за трусости. И все же, согласно все тем же древним законам, отец должен его казнить. Спектакль, поставленный Юрием Майнагашевым, прежде всего — о сложнейшем выборе. Пощадить единственного сына и нарушить вековой закон, или принести в жертву самое дорогое и сохранить незыблемость государственных устоев? При этом абсолютно ясно, как тонка грань между добром и злом, и как легко в порыве гнева совершить роковую ошибку. И тогда мир разрушится окончательно. Предавая сына казни, Хан Мирген включает зловещий механизм: погибает дочь Селенга, обезумела от горя жена Пальчога.

Сценография «Хана Миргена», придуманная художником Марией Чаптыковой, почти прозрачна, здесь нет нарочитой этнографичности, и лишь на заднике сцены древние наскальные изображения. В костюмах, созданных по эскизам Влады Чаптыковой, читаются хакасские традиции. Используя легкие занавесы, авторы позволяют нам, сегодняшним, разглядеть сквозь эти «культурные слои» эпические события, а настроиться на проникновение помогает сказительница (Мария Кыстоякова): она начинает читать древнюю поэму и словно бы растворяется в ней.

Драма «Хан Мирген» разыгрывалась под звуки живого оркестра, который можно сравнить с пульсом спектакля. Музыканты Анна Куюкова, Наталья Сарлина, Аржан Туденев и Тамара Давлетовапоказали не только виртуозное владение древними музыкальными инструментами, среди которых бубны, варганы, домра, но и красоту горлового пения. В этом было что-то космическое. Действие складывалось из отдельных картин, построенных на хореографии и драматических сценах, и по эмоциональному воздействию это необычайно сильно. Труппа хакасского театра работала гармонично и слаженно, и не было ни одной незаметной роли. И все же особо хочется сказать о серьезных работахВиктора Кокова (Хан Мирген), Арлекина Толмачева (шаман Анчар), Алены Топоевой (Селенга),Алана Быдышева (Крис), Кирилла Султрекова (Мангыт), Максима Султрекова (Ямон). Но, пожалуй, самая сильная сцена в спектакле связана с актрисой Татьяной Майнагашевой, сыгравшей роль жены Хана Миргена Пальчогу. Мы не просто смотрим на последний страшный бой ее глазами, но и реально ощущаем то, что происходит в сердце матери. За прозрачным пологом разворачивается театр теней, где главное действующее лицо — смерть. Крик Пальчогу невыносим, он переходит то ли в заклинание, то ли в молитву. Но в мир приходит ребенок — сын Криса и Аглоны. Так режиссер Юрий Майнагашев, начав спектакль с крика только что родившегося ребенка — сына Хана Миргена, закольцевал действие и дал надежду, что древний род не прервется, а новый правитель будет мудрее и приведет свой народ к миру.

Устная народная традиция нашла отражение и в постановке Сибайского государственного башкирского театра драмы им. А. Мубарякова «Волшебство любви, или Сват Шомбай» Ф. Булякова. Веселая комедия, созданная Дамиром Галимовым, напомнила карнавальный вихрь, в котором столько прекрасной музыки (композитор - Ильшат Яхин, музыкальное оформление - Гайсар Акбулатов), танцев (балетмейстер - Сулпан Аскарова) и сочных красок (художник - Айнур Юнусбаев). И, конечно же, доброго юмора, главный источник которого — любимый персонаж башкирского фольклора, остроумный весельчак Шомбай, замечательно сыгранный Венером Сунагатовым. Этот кудесник сумел так все устроить, что молодые влюбленные Рамай (Мурат Амантаев) и Алтынай (Эльмира Тимерова) обретают друг друга, старый жених, остроумно сыгранный Марселем Худайгуловым, оказывается добрым и мудрым, а скупердяй Байназар (Радиф Яныбаев) вдруг осознает, что для него дороже всего жена Мадина (Айгуль Хакимова). Еще больше юмора в эту озорную неразбериху добавляют актрисы Рамиля Худайгулова и Зифа Баязитова, чьи эпизодические роли украшают спектакль. Сам же Шомбай получает в награду невесту Сакину, которую так весело, почти на гротеске сыграла Дания Губайдуллина. В общем, все хорошо в этом сказочном мире, сотканном из башкирских орнаментов и согреваемом солнцем, похожим на румяную хлебную лепешку.

И совсем другие краски в спектакле Набережночелнинского государственного татарского драматического театра «Три аршина земли», поставленного Фаилем Имбрагимовым по пьесеАяза Гилязова. Известный татарский писатель создал ее на основе своей одноименной повести, которую он написал в 1963 году, спустя восемь лет после освобождения и реабилитации — его тоже коснулась волна репрессий. Это сильное и честное произведение в те годы не нашло отклика в Татарстане, но в Москве писателя поддержали, опубликовав «Три аршина земли» в журнале «Дружба народов».

Фестивальный спектакль уже не первая постановка «Трех аршинов земли» Фаилем Ибрагимовым. В 1980-е годы он взялся за опальную пьесу Гилязова и поставил ее в народном театре, понимая, что это возможно только здесь. Прошло совсем немного времени, и спектакль запретили. Теперь, спустя столько лет, новая встреча с Аязом Гилязовым и миром его героев. Спектакль «Три аршина земли» актеры Набережночелнинской татарской драмы играют очень тихо, и это сознательный прием. Потому что в жизни человека есть такое, о чем кричать нельзя. Хотя душа главного героя Мирвали — кричит. Не приняв в молодости новой власти и спалив дотла отчий дом, он обрекает себя на вечную чужбину, а заодно и свою жену Шамсегаян. Это по-настоящему сильные актерские работы Рафика Каюмова иЛилии Мингазовой, которые сумели без малейшего надрыва донести боль тех, кто оторвался от своих корней. Чтобы исцелиться, им нужно вернуться на родину, а значит, к себе. Перелом происходит только благодаря силе женщины, которая всю жизнь покорно шла за мужем, но, предчувствуя скорый конец, впервые проявила непоколебимую волю — они должны вернуться домой и покаяться. Прежде всего, ради спасения души Мирвали.

Когда актеры представляли на Тинчуринском фестивале свою работу, в зале находилась жена Аяза Гилязова Накия. Пришла она и на обсуждение спектакля. И это было поразительно, как Накия апа благодарила со слезами на глазах режиссера и актеров, достойно справившихся с трудной задачей, и какой радостью для нее стала многочисленная молодежь в зрительном зале. Значит, самым разным поколениям мир писателя-философа Аяза Гилязова оказался близок и понятен.

Трагедия «Карагоз» М. Ауэзова, предельно лаконично рассказанная актерами Карагандинского областного Ордена Дружбы народов казахского драматического театра им. С. Сейфуллина, тоже наполнена сложными философскими вопросами. Режиссер Куандык Касымов поставил спектакль о том, как слепое повиновение традиции приводит к страшной драме, затрагивающей всех героев произведения, построенного на мотивах казахского эпоса. Жизнь становится клеткой, а попытка выбраться из нее приводит к самым необратимым последствиям.

Боясь ослушаться родителей и выйдя замуж за нелюбимого Наршу (Мадияр Койшыгарин), Каракоз (Б. Жагыпарова) обрекает на страдание не только этого доброго и порядочного человека, но и своего возлюбленного Сырыма (Куаныш Жагыпаров). Так же, как рвется нитка бус у невесты, рушится жизнь главных героев. Страшен звук падающих деревьев, а по сцене катятся бусины-шары — это слезы девушек, о которых будет слагать песни бродячий поэт Сырым. Важные символы, ставшие частью сценографического решения, а также этнографически точные костюмы персонажей созданы художником Тамарой Аккерт. В спектакле, музыку к которому написал Т. Мухамеджанов, много старинных казахских песен в великолепном исполнении артистов, хореографом К. Мукатовойпридуман интересный хореографический рисунок, где в единое целое сплетены в народные игры, что придает действию истинное народное звучание.

Так совпало, что в один из фестивальных дней сыграли два спектакля, после которых особенно остро обнажились проблемы современной драматургии. По сути, эти постановки стали иллюстрацией к разговору во время круглого стола о качестве того, что пишут драматурги сегодня. Драма Ралифа Кинзябаева «Истомленные ожиданием молитвы» посвящена послевоенным событиям, когда с фронта возвращались израненные солдаты и пытались встраиваться в мирную жизнь. В ней присутствует мистический персонаж — ангел смерти, она сплошь пронизана безысходностью. К пьесе обратился молодой режиссер Дамир Самерханов, поставив ее на сцене Мензелинского государственного татарского драматического театра им. С. Амутбаева. И с первых же минут спектакля «В ожидании молитвы» стало понятно, как надуман, а иногда и откровенно фальшив этот драматургический материал.

Главный герой потерял на фронте ногу, и на поле боя ему является ангел смерти Газраил, предлагая забрать на небо, чтобы избавить от страданий на земле. Ильяс выбирает жизнь и обрекает себя на мучения. Да, наверное, можно поверить в то, что не дождалась невеста. Но вот в равнодушие матери, которая, прежде чем открыть сыну дверь, долго размышляет о полученной на него похоронке и о том, что теперь придется возвращать в сельсовет муку, выданную по этому скорбному поводу, — никогда! Или же когда мать мучается от голода, а Ильяс, не желая вступать в какие-либо отношения с подлым председателем Махмутом, не идет на работу. Но ведь руки-то целы, возникает справедливый вопрос. Дальше — по нарастающей. Жена-алкоголичка, потерянный ребенок, тюрьма и, как финальный эпизод, молодой пьяный милиционер, жестоко унижающий старика-ветерана. Да, режиссер постарался выстроить спектакль, придумав ряд неплохих сцен, да и актеры работают честно. Искренна в попытке начать все сначала жена Ильяса Хадия Чулпан Бадретдиновой, очень точен в напыщенной наглости председатель колхоза Мингул Рустама Муллина и страшен Милиционер Ильяса Закирова, который открыто сожалеет о поражении Гитлера. Художник Ленар Гильметдинов сделал главным акцентом сценографии фотографию заснеженной, полумертвой деревни. Чем дальше мы движемся по сюжету, тем отчетливей понимаем — здесь никогда не наступит весна. И никогда не соглашусь с драматургом и режиссером, которые утверждают, что наши деды воевали зря. Нет, не зря. Страна поднялась из разрухи, потому что в мире все равно больше хороших людей, и любовь, сострадание, взаимовыручка — не отвлеченные понятия. Жаль, что в спектакле «В ожидании молитвы» Ильясу за всю его длинную жизнь так никто не протянул руку.

От драмы — к мелодраме. Спектакль Чувашского государственного Ордена Трудового Красного Знамени академического драматического театра им. К.В. Иванова «Деньги глаза слепят»А. Портта поставлен Валерием Яковлевым. И снова разочарование в предложенной пьесе. Вряд ли можно считать хорошим сюжет, где все крутится вокруг несчастной старухи, у которой дети, приехавшие в деревню впервые за восемь лет, пытаются выкрасть деньги. При этом актеры комикуют, рыщут по сундукам, изо всех сил стараясь развеселить зрителя, но почему-то совсем не смешно. И лишь две замечательные актрисы, на которых, возможно, и ставился этот спектакль, спасают положение. Альтук Нины Григорьевой и Матьусь Нины Яковлевой создали образы старух, для которых жизнь лишена фальшивых оттенков. И на фоне этих открытых и мудрых персонажей все кажется нелепым и неправдоподобным. И пока продолжается бесконечная беготня за деньгами, Матьусь, осознавая, как алчны ее дети, умирает. Но этот пронзительный момент проходит незаметно и тонет в общем безликом действе. Так же как и линия внука Артура (Александр Демидов), единственного, кого не интересовали деньги. В общем, странное ощущение после этого спектакля.

Не знаю, какой в оригинале была пьеса Баатра Басангова «О, Чууча, Чууча!!!», ноНациональный драматический театр им. Б. Басангова из Калмыкии представил ее новую версию, созданную Верой Шуграевой и Борисом Манджиевым. Одноименную трагикомедию в постановке Бориса Манджиева и сценографическом оформлении Елены Варовой сыграли под занавес Тинчуринского фестиваля, и она стала прекрасным завершением, можно сказать, на самой высокой ноте. События XVIII века, несмотря на конкретную историчность — укрепление власти Российской империи в калмыцких степях при императоре Павле — становятся реальными и понятными. В очередной раз убеждаешься, что времена всегда одинаковы, меняются лишь декорации, в которых всегда находится место глупости и хитрости, алчности и жестокости. Нойон Чууча, с виду запуганный и глупый, буквально на наших глазах перерождается в страшного монстра, который будет без разбора казнить или миловать. А всего-то отправился в Петербург, заполучил Вверительную грамоту да шубу с царского плеча. Впрочем, уже потом открывается главное: Чууча лишь прикидывался дураком и ждал удобного случая взять власть в свои руки. Теперь он хан и почти бог. Сложная роль, потребовавшая от ее исполнителя Вячеслава Хургунова серьезных психологических затрат. Историю о Чууче, здесь же, на сцене, сочиняет Автор (Санджи Каджиев), но, по мере того, как его главный персонаж набирает силу, он уже не в состоянии управлять сюжетом. Чууча беспардонно вмешивается в пьесу и нагло диктует Автору. Другая интересная работа у актера Очира Такаева. Его слуга Пииря — абсолютное пресмыкающееся, несчастное и сломленное, но время от времени в нем чувствуется такой гнев, что при определенных обстоятельствах он тоже может превратиться в тирана. А вот пристав Бочкарев в исполнении Санджи Пурсякова, несмотря на неограниченную власть в Калмыкии и виртуозное умение брать взятки, вмиг лопается, подобно мыльному пузырю. Потому что Чууча сильней и хитрей.

Этот спектакль соткан из воздуха, света и мощной режиссерской и актерской энергетики. В отточенных до последнего движения массовых сценах проявляется удивительная пластичность и слаженность (режиссер по пластике Ирина Самсонова). Всего несколько канатов, укрепленных над сценой, а перед зрителем возникает картинка несущихся по степи всадников, и от этого буквально захватывает дух. Актеры мастерски работают на грани клоунады, и именно этот прием позволят с особой остротой почувствовать самые трагические акценты спектакля. Пожалуй, наиболее сильный по воздействию — в финале. На зрителя с неподвижными лицами надвигается целая армия чууч. Только одеты они уже не в парчовые шубы, а в строгие серые костюмы — в униформу нынешних органов власти.

Это уже не первая проба пера художественного руководителя национального драматического театра из Калмыкии Бориса Манджиева. Делает новые редакции пьес калмыцких авторов, пишет инсценировки. Правда, шутит, что не от хорошей жизни. Одна из последних работ создана им на основе документальных материалов о жизни первой заслуженной артистки Калмыцкой АССР Улан Барбаевны Лиджиевой, а итогом стал спектакль «Я — артистка!». На фестивале в Казани Борис Наминович всерьез заинтересовался судьбой Карима Тинчурина и, кто знает, может в скором времени родится постановка об этом человеке Театра.

Рахмэт, рахмат, тавтапуç, ханжанав!

Так звучит «спасибо» на татарском, казахском, чувашском, калмыцком. И, действительно, фестиваль стал огромной радостью для приехавших сюда театральных коллективов и для зрителей, которые наполняли зал и на утренних спектаклях, и на вечерних. Люди разных национальностей и вероисповедения смеялись и плакали, кричали «браво!», дарили артистам цветы, и в этом единении, наверное, заключалась главная цель Международного фестиваля национальной драматургии имени Карима Тинчурина.

Конечно, организация такого события дело невероятно сложное, и вряд ли бы оно состоялось без поддержки Министерства культуры Республики Татарстан, а также генерального партнера фестиваля Татфондбанка. И все же главное бремя забот легло на плечи  директора Татарского государственного театра драмы и комедии имени Карима Тинчурина Мусагитова Фаниса Наиловича. Театр справился и, что самое главное, открыл новую страницу в культурной жизни Татарстана, связанную с национальной драматургией.

Еще только планируя командировку в Казань и работая в одном из санкт-петербургских архивов, случайно обнаружила в дневнике путешествий адмирала Иосифа Биллингса, который в 1786 году по поручению Екатерины Великой возглавил Северо-Восточную географическую экспедицию, строчки об этом городе. В Сибирь он отправился из Санкт-Петербурга, путь лежал через Казань, и вот какую запись он оставил: «Казань вообще хорошо выстроена по плану регулярному. Веселое и по всему удобное местоположение города привлекло многих дворян и богатых людей на спокойное в нем пребывание, чему также причина дешевизна всех припасов съестных, а согласие жителей между собою дает немалую приятность приезжающим туда из чужой стороны».

Вот такой портрет из далекого прошлого. Спустя почти два с половиной столетия Казань подтверждает свою гостеприимность и благожелательность, а благодаря появлению новых фестивалей продолжает укреплять свой статус театрального города.

Выпуск № 2-172/2014, Глебова Елена